Jump to content

Leaderboard


Popular Content

Showing most liked content on 01/25/2021 in all areas

  1. 1 point
    Лето, солнечно. Я прихожу на берег моря или океана. Солнце уже мягкое, не обжигает – время где-то после четырех часов вечера. Здесь на берегу я подхожу к маленькой светловолосой девочке – ей около 4 лет. Разговаривает она ещё плохо и вообще, кажется, не разговаривает, но она всё хорошо понимает. Характер у неё послушный, она кажется мне очень замкнутой, но ко мне она относится хорошо, доверительно, хотя и держится на дистанции. Мне нужно собрать её в дорогу – время уезжать отсюда. Здесь ещё мой папа. Он эту девочку сопровождал во время купания: её семья дала ей возможность ещё поплескаться. В это время они собрали свои чемоданы, кажется, у нас с папой отпуск длиннее, чем у её родителей и её старшего (лет 10) брата. Девочка снимает с себя спасательный жилет оранжевого цвета (он хотя и тонкий, но очень плотный и надёжный) и раздельный купальник. Эти вещи нужно сполоснуть здесь в воде. Я беру жилет. Пахнет он просто ужасно, как будто его очень давно не чистили – он весь пропах рыбой и потом. Я беру щётку и провожу по нему. Удивительно, но этого вместе с водой оказывается достаточно, чтобы запах и несвежесть ушли. У меня на руках жилет – мокрый, но чистый и готовый к упаковке. Мы оказываемся в моей детской комнате. На кровати лежит огромный чемодан девочки. Она уже упаковала вещи из моего платяного шкафа. Я приношу жилет. Девочка всё просто чудесно уложила в синий старомодный чемодан, вещи лежат как книги стопочками, каждая в своём пакетике. Я говорю ей, что пакеты с мокрыми вещами лучше положить сверху, чтобы их было легко достать и просушить. Девочка, как я сказала, очень послушная, она вообще чудесный ребёнок и очень мне нравится, она достаёт пакет с уложенным в него купальником и вещи, аккуратно упакованные и сложенные в пакеты как кирпичики, опускаются вниз. Сверху мы кладём два пакета с мокрой одеждой. Потом мы оказываемся в большом школьном холле. Здесь нас ждут её родители. И здесь можно занять чем-то детей – стоит три столика (их просто не очень много) с карандашами и бумагой. Мы с папой присоединяемся к этой семье. Родители девочки не вызывают у меня доверия и я обхожу их стороной. Они кажутся мне слишком беспечными и рассеянными, они не особенно замечают, что делают их дети, хотя мальчик всё время при них и очень послушный, он как будто хочет казаться взрослым, а девочке нужно их внимание и присутствие. Просто как друга. А они его ей не дают. Потом мы оказываемся в огромном вокзале. Здесь очень красивые древние колонны – в них вырезаны узоры с цветами и их длинными стеблями. Здание очень высокое и звуки гулко разносятся под сводом. Пока мы бежим с чемоданами я успеваю залюбоваться. Людей в вокзале очень много. Все одеты в летнюю одежду. В основном все спокойно ходят туда-сюда. Мы пробегаем через улицу и оказываемся у билетных касс. Все покупают билеты, и наступает моя очередь. Я смотрю на свой паспорт, а он весь уклеен вложениями: фотографиями, тетрадными листами с записками. Его так украсила эта маленькая девочка. И почти каждую страницу обмотала всякими памятными штучками скотчем. Я листаю страницы. Мне нужно найти разворот со своей фотографией. Меня одновременно умиляет эта поделка – я понимаю, что девочка не хотела ничего плохого. В то же время я чувствую раздражение моего отца, от того что я копаюсь. Я стараюсь сохранять исключительное спокойствие и мягкость, чтобы не показать девочке, что она сделала что-то плохое, не спугнуть её, одновременно успокоить папу, сказав таким образом, что я справлюсь и всё в порядке, но при этом мне трудно не психануть самой. Я уже отчаиваюсь найти нужную мне страницу и спрашиваю у девочки не вырезала ли она случайно страницу с фотографией? Она качает головой. Она вообще не говорит, она только внимательно смотрит на меня всё время и взгляд у неё не детский, очень мудрый, серьёзный и, мне кажется, пытливый. Вздохнув, я продолжаю поиски и вдруг нахожу нужную мне страницу – на неё девочка намотала воспоминания с моими снимками и листами в клетку из тетрадей. Я не знаю, что написано на листочках (обычно какие-то идеи и свои мысли я записываю так), а фотографии я эти никогда не видела. На некоторых я вырезана из какого-то фона, какие-то ещё фотографии… я отматываю всё это и предъявляю свой документ кассиру. И тогда я спрашиваю у своей компании, которая устроилась неподалёку на креслах в зале ожидания: до куда мне брать билет? Они отвечают: до Долгопрудного. Я не понимаю: мы же собирались в Питер, зачем останавливаться на трети пути? Мне отвечают: сначала доедем до туда, а там посмотрим, может быть, и до Питера продлим. Я вздыхаю и отвечаю кассиру, что еду до Долгопрудного.
  2. 1 point
    Здравствуйте. Вторая часть сна мне кажется не для слабонервных В начале сна я пересекаю большой двор, который ведёт от дома в Д. к моей школе. Я пересекаю его до полудня, здесь тихо, сейчас разгар лета – деревья стоят зелёными, во дворе тихо и спокойно. Я прохожу по детской площадке. Тут я как будто встречаю ребёнка. Он плачет, потому что его любимый зверёк, маленький, детёныш выдры, кажется, погиб. Или он просто нашёл его маленький трупик в песке. Ребёнок очень расстроен. Я хочу избавить его от страданий и выкопав ямку здесь же на детской площадке, я кладу трупик в неё. Затем я иду дальше к своей школе. Я учусь в последнем 11 классе. У нас очень продвинутая школа. Здесь всё учитывается по потребностям и желаниям. Моё расписание довольно свободное. Я прохожу по небольшой площади и тут встречаюсь со своими одноклассниками. Почему-то уже почти ночь, всё ещё лето. Мы очень взрослые старшеклассники. Мы уже взрослые люди. Я одета как взрослая красивая женщина, идущая со свидания: в платье на тонких лямках и от моих шагов разносится стук босоножек на высоком каблуке. Настроение у меня отличное. Я не уверена, что готова к выпуску, просто наслаждаюсь тем, что я взрослая. И сверившись с расписанием иду на урок английского. Вдруг я понимаю, что не смотря на то, что не пропускала занятий, всегда приходила учиться, я по какой-то ошибке редко заходила в класс английского. Из 8 уроков была только на одном и вот пришла во второй раз. Мой класс ушёл далеко вперёд п программе. А я отстаю. И кроме того, я как будто забыла и то, что знала без необходимой постоянной практики. Школа эта очень продвинутая: здесь столы стоят не рядами, а вдоль стен, чтобы все могли друг друга видеть. Я еле-еле высиживаю урок, учитель думает, что пропускала я из-за своей излишней самоуверенности и надменно общается со мной. А я пребываю в страшной растерянности. Я остаюсь после уроков. Кажется, я решаю нагнать программу. Наступает глубокая ночь. Я слышу, как уходят учителя по домам и запирают школу и ставят её на сигнализацию. Я выхожу в главный холл, где так же вдоль стен стоят столы для собраний вне уроков, здесь можно пообщаться. Я спокойна. Я знаю, что проведу время с пользой. Но моё спокойствие нарушают двое мужчин, которые взламывают дверь, решив меня спасти. Я встречаю их. Они удивлены, что со мной всё в порядке и они зря переживали. С любопытством оглядывают холл и проходят в его глубь. И один из них едва не пересекает луч, пересекающий холл, это сигнализация. Я успеваю его остановить. Они занимаются своими делами – разглядывают как здесь всё странно устроено: одновременно и по-домашнему и немного по-детски и в то же время вроде бы всё для дела. Я в это время разбиваю много куриных яиц и взбиваю их. Как будто собираюсь готовить безе или вроде того. Всё это я делаю здесь же. когда они становятся нужной мне консистенции, я останавливаюсь и собираю всё ложкой, чтобы приготовить всё дома в печке. Мы уходим отсюда. Вторая часть сна: я купила осьминога или даже поймала его сама, поэтому он ещё и живой – как будто это доказывает мой подвиг. Вообще в этом не было нужды: продаются уже не живые для приготовления пищи. Но я всё сделала сама. Мне почему-то кажется, это ценным. Осьминог как будто хочет мне отомстить. А я несу его для шикарного ужина к своей подруги. Сначала я заглядываю к родителям домой, оставляю у них ненужные мне сумки и поднимаюсь к своей подруге. Этот осьминог всё время старается впиться своими тонкими щупальцами в моё тело, в руку, которой я держу пакет с ним. Осьминог довольно большой. Но я всё-таки приношу его подруге, я показываю ей, какое шикарное и необычное блюдо с ним можно приготовить и какой будет гарнир. Всё это я изображаю ещё с живым осьминогом. А потом я оказываюсь дома в Дм. Я в своей ванной, одета в хлопчатобумажный короткий халат. Рядом со мной стоят А. и моей отец. Я прошу их помочь мне. Я показываю им свои руки – во всё моё тело впиваются щупальцы этого осьминога. А. и мой папа хватают скользкие щупальца и вытаскивают из моих рук и ног и сбрасывают их в какой-то таз. Я снимаю халат с плечей и наконец полностью раздеваюсь. Кожа по всему телу у меня выглядит так, будто её долго тёрли жесткими материалами. Она выглядит воспалённой и порозовевшей и к тому же она шершавая и сухая. А. и мой отец немного смущены, я спокойна и в то же время решительна: сейчас не до стеснения – нужно вынуть как можно больше щупалец, пока они не скрылись под кожей. Они стараются сделать это. Но всё им вынуть не удаётся. На теле остаются рытвины. И я хотя очень оптимистична и стараюсь держаться стойко, готовлюсь к тому, что мне нужно выяснить, как это повлияет на моё здоровье и жизнь и существует ли какое-то противоядие или вакцина от этого. Тут я оказываюсь у своей подруги Н. в гостях. Настроение у неё хорошее. Она рассказывает как историю своего нежданного успеха, что недавно вернулась от родителей ни на что особенно не надеясь, но как вдруг ей стали подворачиваться разные проекты и сейчас она успешна и хотя она много зарабатывает, она ещё не успела благоустроить свою жизнь и обзавестись своим личным жильём. Волосы у Н. поразительно длинные.
  3. 1 point
    @Ирина Описанное во второй части скрывалось от меня в жизни - не вижу, что я делаю для других. Только то, что как отражается на мне происходящее со мной. Спасибо большое.
×