Jump to content

Сказочница

Пользователи
  • Content count

    86
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    21

Сказочница last won the day on January 30

Сказочница had the most liked content!

Community Reputation

69 Очень хороший

About Сказочница

  • Rank
    Продвинутый пользователь

Recent Profile Visitors

487 profile views
  1. Сон № 38. Отъезд с моря

    @Ирина ... а хочется, конечно, в Питер))) После нашей последней медитации, полегче поставить всё на свои места) там и с желаниями разберусь и целями. Надеюсь)) спасибо большое! как всегда - очень полезная информация для размышления)
  2. Сон № 37. Выдра, школа, осьминог и дом

    @Ирина Спасибо большое@Ирина ! КАк всегда есть над чем подумать)
  3. Сон № 38. Отъезд с моря

    Лето, солнечно. Я прихожу на берег моря или океана. Солнце уже мягкое, не обжигает – время где-то после четырех часов вечера. Здесь на берегу я подхожу к маленькой светловолосой девочке – ей около 4 лет. Разговаривает она ещё плохо и вообще, кажется, не разговаривает, но она всё хорошо понимает. Характер у неё послушный, она кажется мне очень замкнутой, но ко мне она относится хорошо, доверительно, хотя и держится на дистанции. Мне нужно собрать её в дорогу – время уезжать отсюда. Здесь ещё мой папа. Он эту девочку сопровождал во время купания: её семья дала ей возможность ещё поплескаться. В это время они собрали свои чемоданы, кажется, у нас с папой отпуск длиннее, чем у её родителей и её старшего (лет 10) брата. Девочка снимает с себя спасательный жилет оранжевого цвета (он хотя и тонкий, но очень плотный и надёжный) и раздельный купальник. Эти вещи нужно сполоснуть здесь в воде. Я беру жилет. Пахнет он просто ужасно, как будто его очень давно не чистили – он весь пропах рыбой и потом. Я беру щётку и провожу по нему. Удивительно, но этого вместе с водой оказывается достаточно, чтобы запах и несвежесть ушли. У меня на руках жилет – мокрый, но чистый и готовый к упаковке. Мы оказываемся в моей детской комнате. На кровати лежит огромный чемодан девочки. Она уже упаковала вещи из моего платяного шкафа. Я приношу жилет. Девочка всё просто чудесно уложила в синий старомодный чемодан, вещи лежат как книги стопочками, каждая в своём пакетике. Я говорю ей, что пакеты с мокрыми вещами лучше положить сверху, чтобы их было легко достать и просушить. Девочка, как я сказала, очень послушная, она вообще чудесный ребёнок и очень мне нравится, она достаёт пакет с уложенным в него купальником и вещи, аккуратно упакованные и сложенные в пакеты как кирпичики, опускаются вниз. Сверху мы кладём два пакета с мокрой одеждой. Потом мы оказываемся в большом школьном холле. Здесь нас ждут её родители. И здесь можно занять чем-то детей – стоит три столика (их просто не очень много) с карандашами и бумагой. Мы с папой присоединяемся к этой семье. Родители девочки не вызывают у меня доверия и я обхожу их стороной. Они кажутся мне слишком беспечными и рассеянными, они не особенно замечают, что делают их дети, хотя мальчик всё время при них и очень послушный, он как будто хочет казаться взрослым, а девочке нужно их внимание и присутствие. Просто как друга. А они его ей не дают. Потом мы оказываемся в огромном вокзале. Здесь очень красивые древние колонны – в них вырезаны узоры с цветами и их длинными стеблями. Здание очень высокое и звуки гулко разносятся под сводом. Пока мы бежим с чемоданами я успеваю залюбоваться. Людей в вокзале очень много. Все одеты в летнюю одежду. В основном все спокойно ходят туда-сюда. Мы пробегаем через улицу и оказываемся у билетных касс. Все покупают билеты, и наступает моя очередь. Я смотрю на свой паспорт, а он весь уклеен вложениями: фотографиями, тетрадными листами с записками. Его так украсила эта маленькая девочка. И почти каждую страницу обмотала всякими памятными штучками скотчем. Я листаю страницы. Мне нужно найти разворот со своей фотографией. Меня одновременно умиляет эта поделка – я понимаю, что девочка не хотела ничего плохого. В то же время я чувствую раздражение моего отца, от того что я копаюсь. Я стараюсь сохранять исключительное спокойствие и мягкость, чтобы не показать девочке, что она сделала что-то плохое, не спугнуть её, одновременно успокоить папу, сказав таким образом, что я справлюсь и всё в порядке, но при этом мне трудно не психануть самой. Я уже отчаиваюсь найти нужную мне страницу и спрашиваю у девочки не вырезала ли она случайно страницу с фотографией? Она качает головой. Она вообще не говорит, она только внимательно смотрит на меня всё время и взгляд у неё не детский, очень мудрый, серьёзный и, мне кажется, пытливый. Вздохнув, я продолжаю поиски и вдруг нахожу нужную мне страницу – на неё девочка намотала воспоминания с моими снимками и листами в клетку из тетрадей. Я не знаю, что написано на листочках (обычно какие-то идеи и свои мысли я записываю так), а фотографии я эти никогда не видела. На некоторых я вырезана из какого-то фона, какие-то ещё фотографии… я отматываю всё это и предъявляю свой документ кассиру. И тогда я спрашиваю у своей компании, которая устроилась неподалёку на креслах в зале ожидания: до куда мне брать билет? Они отвечают: до Долгопрудного. Я не понимаю: мы же собирались в Питер, зачем останавливаться на трети пути? Мне отвечают: сначала доедем до туда, а там посмотрим, может быть, и до Питера продлим. Я вздыхаю и отвечаю кассиру, что еду до Долгопрудного.
  4. Здравствуйте. Вторая часть сна мне кажется не для слабонервных В начале сна я пересекаю большой двор, который ведёт от дома в Д. к моей школе. Я пересекаю его до полудня, здесь тихо, сейчас разгар лета – деревья стоят зелёными, во дворе тихо и спокойно. Я прохожу по детской площадке. Тут я как будто встречаю ребёнка. Он плачет, потому что его любимый зверёк, маленький, детёныш выдры, кажется, погиб. Или он просто нашёл его маленький трупик в песке. Ребёнок очень расстроен. Я хочу избавить его от страданий и выкопав ямку здесь же на детской площадке, я кладу трупик в неё. Затем я иду дальше к своей школе. Я учусь в последнем 11 классе. У нас очень продвинутая школа. Здесь всё учитывается по потребностям и желаниям. Моё расписание довольно свободное. Я прохожу по небольшой площади и тут встречаюсь со своими одноклассниками. Почему-то уже почти ночь, всё ещё лето. Мы очень взрослые старшеклассники. Мы уже взрослые люди. Я одета как взрослая красивая женщина, идущая со свидания: в платье на тонких лямках и от моих шагов разносится стук босоножек на высоком каблуке. Настроение у меня отличное. Я не уверена, что готова к выпуску, просто наслаждаюсь тем, что я взрослая. И сверившись с расписанием иду на урок английского. Вдруг я понимаю, что не смотря на то, что не пропускала занятий, всегда приходила учиться, я по какой-то ошибке редко заходила в класс английского. Из 8 уроков была только на одном и вот пришла во второй раз. Мой класс ушёл далеко вперёд п программе. А я отстаю. И кроме того, я как будто забыла и то, что знала без необходимой постоянной практики. Школа эта очень продвинутая: здесь столы стоят не рядами, а вдоль стен, чтобы все могли друг друга видеть. Я еле-еле высиживаю урок, учитель думает, что пропускала я из-за своей излишней самоуверенности и надменно общается со мной. А я пребываю в страшной растерянности. Я остаюсь после уроков. Кажется, я решаю нагнать программу. Наступает глубокая ночь. Я слышу, как уходят учителя по домам и запирают школу и ставят её на сигнализацию. Я выхожу в главный холл, где так же вдоль стен стоят столы для собраний вне уроков, здесь можно пообщаться. Я спокойна. Я знаю, что проведу время с пользой. Но моё спокойствие нарушают двое мужчин, которые взламывают дверь, решив меня спасти. Я встречаю их. Они удивлены, что со мной всё в порядке и они зря переживали. С любопытством оглядывают холл и проходят в его глубь. И один из них едва не пересекает луч, пересекающий холл, это сигнализация. Я успеваю его остановить. Они занимаются своими делами – разглядывают как здесь всё странно устроено: одновременно и по-домашнему и немного по-детски и в то же время вроде бы всё для дела. Я в это время разбиваю много куриных яиц и взбиваю их. Как будто собираюсь готовить безе или вроде того. Всё это я делаю здесь же. когда они становятся нужной мне консистенции, я останавливаюсь и собираю всё ложкой, чтобы приготовить всё дома в печке. Мы уходим отсюда. Вторая часть сна: я купила осьминога или даже поймала его сама, поэтому он ещё и живой – как будто это доказывает мой подвиг. Вообще в этом не было нужды: продаются уже не живые для приготовления пищи. Но я всё сделала сама. Мне почему-то кажется, это ценным. Осьминог как будто хочет мне отомстить. А я несу его для шикарного ужина к своей подруги. Сначала я заглядываю к родителям домой, оставляю у них ненужные мне сумки и поднимаюсь к своей подруге. Этот осьминог всё время старается впиться своими тонкими щупальцами в моё тело, в руку, которой я держу пакет с ним. Осьминог довольно большой. Но я всё-таки приношу его подруге, я показываю ей, какое шикарное и необычное блюдо с ним можно приготовить и какой будет гарнир. Всё это я изображаю ещё с живым осьминогом. А потом я оказываюсь дома в Дм. Я в своей ванной, одета в хлопчатобумажный короткий халат. Рядом со мной стоят А. и моей отец. Я прошу их помочь мне. Я показываю им свои руки – во всё моё тело впиваются щупальцы этого осьминога. А. и мой папа хватают скользкие щупальца и вытаскивают из моих рук и ног и сбрасывают их в какой-то таз. Я снимаю халат с плечей и наконец полностью раздеваюсь. Кожа по всему телу у меня выглядит так, будто её долго тёрли жесткими материалами. Она выглядит воспалённой и порозовевшей и к тому же она шершавая и сухая. А. и мой отец немного смущены, я спокойна и в то же время решительна: сейчас не до стеснения – нужно вынуть как можно больше щупалец, пока они не скрылись под кожей. Они стараются сделать это. Но всё им вынуть не удаётся. На теле остаются рытвины. И я хотя очень оптимистична и стараюсь держаться стойко, готовлюсь к тому, что мне нужно выяснить, как это повлияет на моё здоровье и жизнь и существует ли какое-то противоядие или вакцина от этого. Тут я оказываюсь у своей подруги Н. в гостях. Настроение у неё хорошее. Она рассказывает как историю своего нежданного успеха, что недавно вернулась от родителей ни на что особенно не надеясь, но как вдруг ей стали подворачиваться разные проекты и сейчас она успешна и хотя она много зарабатывает, она ещё не успела благоустроить свою жизнь и обзавестись своим личным жильём. Волосы у Н. поразительно длинные.
  5. Сон № 36. Увольняюсь с работы

    @Ирина Описанное во второй части скрывалось от меня в жизни - не вижу, что я делаю для других. Только то, что как отражается на мне происходящее со мной. Спасибо большое.
  6. Сон № 36. Увольняюсь с работы

    Здравствуйте. Я как-то раньше не любила неприятные сны (то есть которые мне казались неприятными, потому что ранили меня). Но написав последний неприятный и получив его толкование, наоборот ощутила за них привил благодарности и за сон и за толкование-поддержку. Поэтому решила и этот написать. В этом сне я работаю в какой-то конторе. Есть злое начальство, которое эксплуатирует людей: с одной стороны даёт много ценных вещей, которые не используют сотрудники, и при этом не кормит. Настроения на работе просто чудовищные. Я выполняю работу посыльной. Мне нужно приносить воду и продовольствие. Для этого я хожу про просёлочным пыльным дорогам к складам, где я получаю воду. Удивительно, но погода здесь славная. Всё время светит солнце, хотя кажется, оно скрыто дымкой. По дороге назад я прохожу мимо прилавка с хлебо-пекарными изделиями. Лавку содержит женщина, она же и печёт всё, что есть на прилавке. Здесь есть и простые булочки и хлеб, а есть изумительные вкусные и к тому же полезные лакомства. Я стараюсь преобразить рабочий процесс, наполнить коллег хотя бы малой толикой радости и, заботясь об их здоровье, я покупаю им вкусный и очень полезный хлеб. Но вместо благодарности, я встречаю отчаяние: чем более вкусные продукты я приношу, тем более искусными и вкусными должны быть продукты, которые мы сами производим. Меня выводит из себя отчаяние, нежелание соответствовать, нежелание «перетрудиться» и делать по-настоящему хорошо. Поэтому я, собрав всю свою храбрость, отправляюсь к начальству, которое воспринимала как тиранов. Это несколько влиятельных людей. Они очень заботятся о материальной ценности тех немногих вещей, которые дают персоналу, это делает их жадными и расчётливыми. Я прихожу со своим рюкзаком, с которым ходила добывать продовольствие, и отдаю им казёные принадлежности: в основном брендированную одежду, которую я даже не распаковала. Последней я достаю подставку для канцелярских принадлежностей. У неё дно имеет форму окружности, в ней гремят почти истраченный карандаш и много всяких скрепок, прищепок, ластик, две ручки. Подставка большая с большим количеством разных отделений. Я гремлю ей, показывая, что у меня ещё есть в рюкзаке. На подставку с жадностью и вожделением смотрит женщина, которая ответственна, видимо, за выдачу всяких принадлежностей. Но я говорю, что эта вещь моя и отдавать я её не собираюсь. Я убираю её в свой черный спортивный очень удобный рюкзак и ухожу. Я иду к небольшому домику, где тут живет и работает Р. Я иду попрощаться. Я раздражена и выражаю Р. своё недовольство работой, как будто он в ней виноват. Хотя сам просто трудится, приняв обстоятельства. Кажется, ему тоже тут многое не нравится. И он совершает неожиданный выпад в мою сторону. Он бросает в меня серебряным православным крестиком, который я когда-то давно, доверившись ему, подарила, в надежде, что он будет ему помогать. Крестик не обычный. У него толстые перекладины и горизонтальная длиннее вертикальной. Р. Кричит на меня, говорит, что ему эта вещь никогда не была нужной, потому что он другой веры. Я выхожу из его рабочего домика. Погода прекрасная. Весна, всё цветёт. И я вдруг от горя падаю прямо лицом на асфальт. Я лежу на нём лицом вниз. Я не ранена, падение не причинило мне боль. Просто именно так я себя чувствую. А потом я встаю и решаю, что мне нужно искать другую работу и нет смысла горевать о том, что только что случилось с Р.
  7. Лето. Я еду в Д. на машине С.. Эта машина огромная. Вроде Уаза 469. Расцветка у машины военная. Машина сверхпрочная, железная, в огонь и в воду может въехать. Настоящий танк. Мы едем в Д. и въезжаем в город. Мы с С. Давно не в отношениях и я это подчёркиваю, хотя он мне дорог. В городе солнечно, летняя чудесная погода. Где-то на территории лесопарковой зоны мы останавливаемся на привал. Мы спим рядом на одной кровати или вроде того. Мы лежим оба на боку, лицом друг к другу. На достаточно большом расстоянии и кисти наших рук лежат друг на друге. Он так ничего и не понял, он не хочет понять, допустить, что это всё не будет иметь продолжения. Поэтому я и ухожу. Я иду к дому родителей по большой улице. Сумерки сгущаются и кажутся мне очень опасными. У меня есть телефон. Я нашла его в старом сейфе. Телефон мобильный, кнопочный, уже очень старый. Но благодаря этому он не разрядился за все годы лежания в сейфе. По дороге к дому родителей я звоню С. потому что мне страшно, и мне нужно чтобы со мной кто-то разговаривал. Мне стоит большого труда найти номер его телефона. Я его не знала наизусть и каким-то чудом нахожу сообщения от него. Эти сообщения в телефоне ещё с того времени, когда наши отношения только-только начинались. Я звоню ему. Но кажется не дозваниваюсь. Я всё ближе к дому, я тороплюсь. Самый тёмный и небезопасный участок дороги я преодолела. Опасности реальной как будто не было. Просто мне было ужасно одиноко, я боялась именно этого, похоже. И того, что из-за этого вокруг меня сгущаются странные сумерки. Я приближаюсь к мосту. Строительство его заканчивается, его перекидывают почти через весь город с одного берега на другой. Здесь полно рабочих. Мне не страшно быть среди незнакомых людей, мне не страшно, когда я просто с кем-то говорю. Там идёт очень сложная работа. Мост обрабатывают каким-то ужасно едким раствором у самого его основания. При этом рабочие не в масках, хотя и униформе и касках. Запах ударяет мне в нос, я зажимаю его и не дышу – он просто разъедает и способен убить меня. Я иду дальше, рабочие на меня смотрят – обязательно кто-то найдётся, кто нарушит границы работ. Этим человеком в этот раз оказалась я – я ведь спешу домой. При этом вообще работы ничем не огорожены. Я иду зажав одной рукой нос, другой рукой прижимаю телефон к уху, но не уверена, что я с кем-то разговаривала, может быть, ждала, что мне ответят. Пройдя участок работ я вдыхаю свежий воздух. Я встречаю своих знакомых, они тут гуляют в сумерках и у них всё хорошо, обычный вечер обычного дня, они идут развлекаться. Я же спешу к дому родителей. Когда я приближаюсь к дому, мне звонит мама. Я знаю, что папа спит, а мама в это время мне говорит, что все эти мои отношения с С. И А. - из-за них всё между нами портится, портятся наши отношения, и как будто значит из-за этого надо отказаться от отношений с мужчинами. Я в ярости. Мама давит на жалость, обвиняет во всём меня – это приводит меня в бешенство, и я кричу на неё и кладу трубку. Я останавливаюсь возле дома и не иду дальше. Я вижу машину А. – его железную грязно-персикового цвета восьмёрку. Он едет на ней мимо дома моих родителей. Я останавливаюсь и провожаю взглядом его машину. Он сам не то подходит ко мне, не то дозванивается до меня. Он рассказывает, ему звонил С. Он в панике от того, что я сбежала, они оба переживают и хотят меня найти. Я возмущена, тем, что А. вообще вмешивается. И тут из меня просто начинает как будто брызгать яд – я поддеваю его словами, издеваюсь над ним, пытаюсь по крайней мере. Он-то конечно непрошибаем и главное – у него своя жизнь. А я всё ещё страшно злюсь на него.
  8. Здравствуйте. Мне приснилось два сна в разное время. Но пока записывала второй, неожиданно поняла, что между ними есть сходство. поэтому выкладываю в связке. Мне снился сначала С и то, как мы с ним взаимодействуем: по коридорам здания ходим. Потом снился мужчина в ванной. Взрослый, отёкший. Он алкоголик, возможно, что и бывший, но это видно, что он алкоголик и старше меня значительно. Япредана ему не смотря ни на что. Не смотря на обрюзгшее тело. Не смотря на то, какой он неприятный человек. Он лежит обнажённый в ванной, ремонт тут исключительно модный: света мало, темные кафельные стены немного бликуют, белая тут только сама ванная. Он прогоняет меня, отсылает меня от себя. Я ухожу, махнув на него рукой. Ухожу чтобы встретиться с другим мужчиной. Он музыкант. Он иностранец. Мы встречаемся с ним в очень уютном здании. Небольшом, семейном. Это длинная стена домов по обе стороны от дороги, для семейных людей. Там прекрасная уютная обстановка. Мы ходим с ним по комнатам, в каждой из них мы сидим, болтаем, переходим в другую. Мы забираемся на чердак и, кажется, даже на крышу, чтобы посмотреть, как прекрасно не только внутри дома, но и снаружи. Мы разговариваем. Он очень мне нравится. Мы понимаем друг друга. Я стараюсь говорить на его языке – на английском. У меня это получается как будто само собой, хотя я не понимаю, как и когда задумываюсь об этом, то немного смущаюсь. Мне нравятся его песни и музыка. Она очень нежная, искренняя и душевная. Мы проводим тут день. А потом он уходит по делам и возвращается. Но с ним что-то случилось, что-то неприятное. Вернулся в дом, на нём футболка с надписями о каком-то мероприятии. Белая футболка с черными прямоугольниками со словами, он как будто что-то себе повредил или у него были неприятности. Тут мне становится страшно за него, мы лежим вместе и я обнимаю его. Мне хочется ему помочь изо всех сил. Но как-то так получается, что хотя пострадал он, он меня же и утешает, он меня успокаивает и защищает и мне становится тепло у него на груди. Пока мы переживали друг за друга и пытались неловко объяснить друг другу как мы друг другу дороги, мы целовали лица друг друга, но боялись поцеловать в губы. Мы как будто самые лучшие друзья, самые дорогие люди и боимся это потерять. Вроде бы всё очевидно, но решительные и однозначные шаги никто не делает. Между нами ещё нет отношений, хотя мы очень хорошо проводим время и прекрасно друг друга понимаем, симпатия явная. Я ощущаю покой, но не только от того, что он рядом, что он дорожит мной, но что он дорожим и моим покоем и может быть сильным сам и защитить меня. Когда ему он уезжает дальше, я дарю ему книгу с запиской. Очень красивую книгу. Может быть, мою любимую, а может быть я написала её сама. Я говорю ему что-то на русском языке. Что-то очень важное, искреннее, простое и объёмное о том, что чувствую к нему. Язык как будто разделяет нас. Но он всё равно слушает меня. Он уезжает. А я остаюсь. И на меня накидывается моя мама, почему я ничего не сделала, чтобы его удержать, ведь он такой видный, такой популярный. Такой покровитель и друг – это в жизни очень важно. Мама, как всегда, всё понимает по своему и совсем не так, как чувствую и понимаю я. Не проходит и дня, как я получаю от него сообщение в мессенджере – что очень неожиданно. Он пишет мне и вставляет одно русское слово. Он хочет знать, что оно означает. Это слово «единственное». Я понимаю, что он хочет учить мой язык и понимать меня и это начало.
  9. Сон №33. Общежитие

    @Ирина Здравствуйте! Доколе... нда. Спасибо большое!
  10. Сон №33. Общежитие

    Я приезжаю в Питер или в какой-то город. С Н. и К. Это всё одна команда для меня. Я оплатила эту стояночную квартиру. Заплатила 30 тысяч. Я пишу стояночная – потому что мы поедем дальше. Наш путь идёт дальше. В этой квартире я готовлю для всех еду. Что-то с мясом и овощами– какие-то котлеты – которые сама при этом не ем. Я знаю, что готовлю их для других. Не знаю точно зачем, потому что меня никто не просил. Но тут на кухне мы все что-то готовим. И вдруг через коридор в кухню проходят люди. Они начинают проходить и забирать то, что я приготовила. Они не говорят ни слова, они не здороваются и вообще не обращают внимания на меня, хотя я здесь. Это шокирует меня и у меня пропадает дар речи, я просто наблюдаю за ними. Они берут едут. Я иду в комнату, очень удивлённая. И вижу из комнаты, как другие люди заходят в квартиру, проходят по коридору и идут дальше в кухню. Все они забирают еду из холодильника. Я по-прежнему шокирована и не знаю, как реагировать. Они ведут себя так естественно, согласно какому-то своему порядку. Мне кажется, что некоторые из них двигаются воровато, как будто знают, что делают что-то нехорошее, другие беседуют между собой, смеются и поэтому не замечают меня, другие – двигаются решительно. Пока это происходит пребывает ещё одна наша знакомая, подруга Н. – Л. Я наблюдаю за людьми, которые входят в квартиру. Мне кажется, в основном, это женщины. Все эти люди – какие-то убогие, они не статные, не красивые, они низкого роста, худощавые. Большинство из них азиаты, как будто вьетнамцы. Кожа у них смуглая. Я решаю, что нужно наконец что-то предпринять. Всех этих людей я прошу заглянуть как будто в дальнюю комнату квартиры или общую комнату на этаже. Сюда приходят разные люди. Некоторые из них плохо говорят по-русски, а те, кто говорят, говорят странно, издеваясь над словами, как будто передразнивая. Здесь есть африканцы. Но скорее северные – у них более светлая кожа. Один такой – вроде местного старца или мудреца, он самый взрослый здесь, и грудина у него костлявая, сухая, а низ туловища – наоборот непропорционально упитанный. Я описываю им ситуацию. Вообще я тут какая-то очень миролюбивая, очень мягкая. Я говорю им о том, что чувствую, что увидела, что меня поразило, я стараюсь им описать ситуацию, чтобы они поняли, что произошло для меня. Меня так часто перебивают, не слушают, скучают, что я никак не могу дойти до сути и до конца истории. Но я очень терпелива и продолжаю говорить и пытаюсь довести рассказ до конца. При этом мои знакомые, которые здесь так же присутствуют, держатся очень холодно, очень отстранённо, они брезгливо относятся к этим людям, которые населяют дом, и они предпочли бы сделать вид, что ничего не произошло, но, покинув дом, хаять его с издевкой и высокомерием и удивляться. Я пытаюсь закончить историю. Меня перебивает «старец» он рассказывает о жизни на родине. О том, какие энергии и эмоции выражают их местные танцы. Они часто стучат ребрами ладоней по бёдрам, как будто подчеркивая и заостряя внимание на связи между бердом и тазом/пахом. Все пытаются повторить эти движения от нечего делать, они паясничают. А я переключаюсь на этот танец со всей серьёзностью. Я пытаюсь его повторить, повторить это движение и спрашиваю, что оно означает. «Старец» хотя и знает, что это, но моё внимание очень важно и льстит ему. Ничего вразумительного мне не отвечает, он говорит – это просто движение, его все делают. Наконец, большинство людей уходит. Остаются четыре слушателя из жителей этого дома. я дорассказываю им эту историю и плачу, плачу, потому что заплатила деньги и большие, как мне кажется, чтобы всем было хорошо и комфортно. Что меня расстраивает присвоение чужого, что я не знала, что здесь так принято, а оказалось, что эта квартира она вообще для того и нужна: не у всех есть холодильники, не все готовят, а здесь всегда можно поесть и у всех сюда есть доступ. Я не знала этого, меня это огорчает и я плачу. Четыре человека дослушивают меня и они растеряны от того, что ничего не могут сделать с тем, как всё заведено и потому что я не знала правил этого места.
  11. Сон № 32. Муза

    Спасибо за быстрый ответ! Очень похоже на то, как я ощущаю и как думаю о том, что происходит. А сон и правда очень красивый и яркий, очень хотелось поделиться Ещё раз благодарю за ответ и помощь в понимании.
  12. Сон № 32. Муза

    В этом сне я сбегала из своего родного города с остатками, обломками и буквально пылью, того что было когда-то плоской фигурой – кругом – из цветного синего бархатистого материала. Вроде картона. Я умела летать и летела… но эта способность проявлялась только тогда, когда чувствовала, что за мной – погоня. Я летела по воздуху, отталкиваясь от стен домов и от самого воздуха, по голубым перетекающим в розовые сумеркам лета. Я сделала остановку, пытаясь спрятаться. Это была квартира как из старомодных фильмов о будующем – с круглыми диванами, цветными, круглыми столами. Здесь была моя подруга и её младший брат. В уже довольно пасмурный день, мы понимаем, что за нами следят и пытаемся сообща уйти из этого укрытия. И мы оказываемся уже летом в моей нынешней квартире. Она как будто парит в небе высоко над землей, из окон видно только прекрасное небо. Сюда нагрянуло множество молодых мужчин, которые знали, что у меня есть сокровище. Точнее пыль и обломки, которые остались от этого сокровища. Я впустила их, потому что это была двойная игра: нужно было сделать вид, что сокровища нет и быть дружелюбным, но при этом спасти сокровище, будучи открытым. Я заперлась в кухне с главой этой группировки, и он начал разговор напрямик. Я поняла, что скрывать что-то бесполезно. Потом я снова летела вдоль улицы в Дубне, на фоне розового закатного чудесного неба в туманной дымке, я снова спасалась… и оказалась на берегу океана, по берегу которого шла парковая дорожка. Над океаном светило яркое солнце. Я летела над дорожкой вдоль воды и видела множество различных молодых женщин, как будто из разных сказок. Здесь не было мужчин. И все женщины были беременны. Одни из них прогуливались по дорожке, другие сидели кто где. Над ними властвовала старуха в черном плаще с посохом – ведьма с седыми растрепанными волосами и безумными глазами и улыбкой. Она заставляла их рожать. Одна девушка со скорбным выражением на лице в чёрном чепце и черном платье тоже была беременна… Она сидела на берегу за черным высоким забором со своей собакой… и я, пролетая над ней, увидела по другую сторону от черной стены чёрную статую мужчины – её возлюбленного. Старуха как будто сделала из него статую и он стоял в камышах в воде. Неподалёку от этой женщины в небольшой заводи я увидела двух подруг в ярких и лёгких одеждах, одна из них уже родила ребёнка и качала его на руках, а вторая… указав на вторую, старуха сжала кулак и сказала: «несите» и почему-то упомянула персик – как будто животы женщин были похожи на них. И та – понесла, испытывая явные боли в животе. И все остальные женщины которые не были беременны в тот момент, тоже забеременели. А так как я оказалась здесь, то и я тоже забеременела. Я бежала от этой старухи, летела по воздуху всё дальше и дальше и оказалась у неё в огромном деревянном тереме. Здесь она пыталась уличить меня в том, что я незаконно проникла сюда и забеременела, она пыталась заставить меня признаться, что я беременна. Но я молчала. И тогда она повела меня и ещё нескольких людей в свою огромную библиотеку. Деревянные стены, деревянные полки вдоль них, деревянный стол. Она стала двигать в поисках чего-то предметы на полках и на одной из полок воле своего рабочего стола оказались припрятаны сигареты – единственный признак внешнего мира. Мгновение я смотрела на них, а заметив, что их видно, старуха поспешила заставить их книгами. Как будто дело было в том, что сигареты – как и я – были признаком другого, внешнего мира. Старуха попросила мужчину – видимо, её слугу, напомнить ей название книг «игры престолов» и принялась искать их. А я поняла, что она их никогда не найдёт под таким названием, потому что это ведь книги «песнь льда и пламени», но кажется промолчала.
  13. Все привет. Вот такой сон приснился мне сегодня. Я иду по улице летом. Всё – в цвету, зеленые кусты растут по обе стороны дороги. Я иду в одну сторону. Там встречаю своего двоюродного брата С. Мы встречаемся на дорожке и идём в обратную сторону. Я замечаю, что на кустах и маленьких деревьях – сидят небольшие пушистые коты. Я так удивляюсь этому. Котики очень милые и я фотографию их на свой телефон – они на ветках, словно листва. Получаются странные снимки - не очень чёткие, но наполненные светом. Три котика сидят на ветках одного деревца. Иду дальше – на других – тоже. Мы с идём с С. И разговариваем. Сначала он не очень мне доверяет, а потом всё больше мы понимаем друг друга. Мы говорим о дороге. О том, что я много ездила до работы, когда-то давно – по пробкам. Теперь просто больше расстояния, а по времени – одно и то же. С. Сажает меня к себе в грузовик. Он – за рулём. мы едем к бабушке в дом. Приезжаем в дом к бабушке. Только я не понимаю, к какой. Потому что наша общая с ним бабушка – давно умерла. А та, которая живая – у неё не было такого дома… Но получается, что это всё-таки дом бабушки Л. Которая жива. Дом очень большой и старинный. Здесь на светлой террасе стол и за ним – много людей. Я вижу своего брата С. Как будто в черно-белом кино – красивым среди наших общих предков за столом. А сама продолжаю ходить по дому. Здесь папа, бабушка Л. И И. с супругом! Я хожу по красивому одноэтажному дому. В большой комнате причудливое окно – оно выходит в очень красивый залитый солнцем сад и в нём есть как бы капля-увеличивающая предметы. Всё стекло как будто не прозрачное – а эта капля сверхувеличивающая показывает всё что за окном. Она всё делает очень крупным и немного нереальным. Я стараюсь сфотографировать её и заодно очень красивый блик от солнца на телефон. Капля и блик - выстраиваются в диагональ. Я делаю несколько кадров. Потом я оказываюсь в ванной. На стенах здесь белая с объемным рисунком, отбрасывающим розовые тени – плитка. Плиточки небольшие, на каждой из них в центре – цветок с раскрытыми лепестками. Ванная голубого цвета и всё, что на уровне ванной – голубого цвета. Я принимаю ванную. Сажусь на дно. Бабушка стоит рядом со мной и вдруг становится крошечной – она едва достаёт руками до бортика ванной. Потом мы с бабушкой снова оказываемся в комнатах. Как будто И. строго требует у неё больше не лгать. На глазах бабушки появляются слёзы. Она ведёт меня к плетенной высокой корзинке с крышкой. Поднимает крышку и я вижу в ней кучу драгоценных серебряных редких монет. Одна из них большая – с изображением иконы Иисуса Христа руки его как бы расправлены в благословении – открыты, ладонями вперёд и вниз. Меня очень веселит эта находка. За этими монетами бабушка очень ухаживала – все они блестят. Бабушка предлагает мне взять несколько монет и я набираю небольшую горстку. Я вижу, что они ей очень дороги – она не готова с ними расстаться сейчас. Я обнаруживаю здесь так же кое-что любопытное. Здесь мои детские наручные часы. Не только мои, но и моих брата и сестры. И ещё чьи-то двое. Я хочу найти свои – красный пластиковый ремешок и рисунок на круглом циферблате. Я нахожу их – но они немного другие. Красный ремешок остался. Но циферблат стал прямоугольным и не защищен стеклом – бумага торчит за пределами рамки. Я забираю эти часики. Потом бабушка показывает мне ещё одну свою сокровищницу. Здесь – много драгоценных игрушек, куколок и подвески. Они очень красивые. Мне очень нравится небольшая куколка – брошка бежевого цвета. Она как будто из жемчуга. И яркая подвеска на шнурке – лепестки и цветок какого-то растения. Но время уходить. Наступил вечер, почти ночь. Я выхожу следом за папой. бабушка замечает, что я взяла подвеску и куколку, как будто я их у неё без спросу взяла. А я не помню, как взяла их и без сожаления отдаю. Бабушка говорит, что куколка эта – это вода. Меня изумляет, как я её выбрала из всех, как угадала в ней «своё». И. и её супруг уже сели в машину. Вторая ждёт нас с папой. дом бабушки находится на широкой улице в деревне. Неподалёку красивая церковь. Я смотрю на неё, а она вся в радужном свете. Я даже думаю, что эта картинка больше бы подошла для эмблемы Дисней ленда. Бабушка плачет. Я крепко обнимаю её. Мы с папой садимся в машину.
  14. Сон № 29 на новом месте

    Внесла небольшое дополнение в отрывок из сна про город: "Я ухожу от неё. И сворачиваю на не такую шумную улицу, хотя тоже очень широкую с лестницей на тротуарах., улица ведёт с горы! "
  15. Сон № 30 На новом месте №2

    А вот второй сон на новом месте. Кабина самолёта, но внутри она похожа на автобус – по два кресла с каждой стороны от прохода, водительское сидение – не отдельная кабина пилота. Я и бабушка заходим в самолёт с хвоста и идём вперёд – к первым местам после пилота. Я сижу как будто в проходе. На места рядом с пилотом садится пара: парень с синдромом дауна и его отец-сопровождающий. Отец ведёт себя пассивно. Парень с синдромом дауна развешивает на верёвке, натянутой как раз между рядом пилота и нашим с бабушкой – банные принадлежности: лопаточку для тёрки подошв, кажется, мочалку. Парень всё время крутится на месте, как юла. И предметы, развешенные на верёвочке, бьют меня по голове. Я возмущаюсь и прошу его успокоиться, потому что это доставляет мне неудобство. Но бабушка останавливает меня, объясняя это тем, что нельзя человеку в таком состоянии упрекать в неправильности его действий – он не понимает, что делает. Я тут же вижу эффект от своих слов – парень ругает себя и наказывает, хватается за голову и бьёт себя по голове. Я чувствую себя виноватой. Потом я и бабушка в комнате моего нового пристанища. Я сижу на диване и выдавливаю из левого плеча и левой ноги (область икроножной мышцы) белый гной. Я никак не могу понять, весь ли выдавила и выдавливаю до тех пор, пока гной не прекращает идти, но кровь не проступает. Обрабатываю раны. Бабушка садится рядом со мной, поднимает мою кофту на спине – дотрагивается до поясницы. Я думаю, что она проверяет нет ли там гнойников, но она как будто «видит» своей рукой мои внутренние органы и проверяет всё ли с ними в порядке. Она говорит, что у меня слабая печень. Но сама держит руку слева в области почек. Она держит руку и как будто лечит меня. Потом бабушка встаёт с дивана и подходит к зеркалу на дверце шкафа. Она сильно похудела от болезни и я смотрю на неё со спины. Я смотрю на её фигуру и понимаю, что мы с ней очень похожи по телосложению. Потом путанный отрывок сна, я не очень хорошо его запомнила. Мне снилось большое здание. Я была на его третьем этаже. Оно офисного типа, что-то вроде большого бизнесцентра, но причудливое. Потом мне надоело там находится. Я очень хочу выйти из него и выхожу из помещения, где была. За мной следует А.Б. она пытается уговорить меня остаться. Но мне нужно выйти – я чувствую это. На первом этаже у дверей мы сталкиваемся с дядей моего знакомого – они оба немцы. Он только что с улицы – там идёт дождь и он промок. Он очень приветлив и вежлив со мной. Его восхищает моя работа, о которой он много слышал. Он говорит по-немецки, но я понимаю посыл его слов – но я не могу поддержать разговор, поэтому мы скоро прощаемся. А.Б. всюду следует за мной по пятам, стараясь отговорить меня выходить из здания. Когда я открываю дверь на выход – она вдруг обнимает меня со спины, предпринимая последнюю попытку. Я вдруг понимаю, что зря её считала странной и надменной. Она понятно рассуждает и настроена ко мне дружелюбно. Как бы там ни было, я выхожу из здания и оказываюсь на пустынной дороге в городе Д. Здесь мне всё очень хорошо знакомо. Дорога имеет вид такой, как когда-то давно в моём детстве. На улице идёт дождь, тихо. Слева рынок. Справа на тротуаре торчит пень. По дороге не едут машины, все как будто попрятались. И по дорогам бредут, ковыляют и просто шагают какие-то странные люди. Горбуны, чудаки. Словом – отверженные. Я иду с ними – нам в одну сторону.
×